~~Интервью для ленинградского телевидения 1988г
Wednesday, January 19, 2005, 02:57 AM
Передача «Поп-антена» г.Ленинград


- В концерте две песни стоят подряд. Вы их поете подряд. Одна
называется «Я вышел к микрофону». Там такие слова:
«Я герой, как герой стою на сцене, мне бросают цветы». А
вторая – «Маленький человек».
В.Л.: - Следом.
- Я незаметный, но мечтаю быть неповторимым. Кто из этих героев Вам
ближе, и кто из них, вот, Вы?
В.Л.: - Вы задаете вопросы коварные, ну просто какие-то. Идет допрос
такой, на который нужно тщательно, обстоятельно отвечать. Тут нельзя
однозначно сказать, что ах, я чувствую себя героем, я чувствую себя
кумиром. Нет, конечно. Я вижу знаки внимания, знаки признания. И в
тоже время, я себя чувствую ничтожным, мелким и ненужным.



- Ну, как это?
В.Л.: - Так. Все непросто.
- Печально, а вот…
В.Л.: - В жизни все печально. Все пройдет, ничего не будет. Даже Ваши
пленки размагнитятся…
- Не надо… Но вот Вы стоите на сцене, вот когда долго-долго не
расходится публика, Вы даже говорите: «Ну, чего же Вы не
уходите?». Они стоят, стоят, аплодируют. Наверное, эта минута
полного счастья. Вот я бы себя так ощущала. И, в тоже время, не бывает
у Вас в такой момент мысли: «Вот сколько еще это будет –
год, два, десять, пятнадцать?».
В.Л.: - Ну, наверное, каждый артист задумывается над этим. Я сделаю
все, чтобы это было как можно больше. У меня есть силы, у меня есть
энергия. Мне, в конце концов, даже не сорок лет. И когда я стою и вижу
зрительный зал, который не расходится, меня иногда недоумение
обуревает: почему действительно они не уходят, если учесть, что сидели
они и слушали довольно спокойно, в большинстве своем.
- Ну, уж как спокойно? Нет, по-моему.
В.Л.: - Ну, то есть, я видел множество лиц в те моменты, когда давали
свет в зал, по которым невозможно было определить, нравится им то, что
я делаю или не нравится. Вызывает какое-то чувство, кроме сонливости,
или не вызывает. Видел…
- Нет, ну это уж совсем какой-то печальный настрой. По-моему, как раз
публика очень теплая, очень такая эмоциональная, на всех концертах.
Вот. Всегда так было.
В.Л.: - Хорошо. Вы меня убедили.
- Самолет на сцене – он откуда, разбитый?
В.Л.: - Ну, откуда-то приволокли, Аверьянов, самолет этот….
- То есть это только в Ленинграде так?
В.Л.: - Да, но я увезу это в Киев. Пообещали отдать. Мне дороги эти
обломки, я себя в них хорошо чувствую, вот в этой обстановке сцены, в
этой декорации, которая символизирует то ли хаос какой-то, то ли
развал, то ли разброс, то ли после разгрома, то ли какие-то
собирающиеся, нечто вновь нарождающееся. Не знаю. Не всегда все нужно
объяснять, не всегда все можно объяснить… Вот. Мне уютно в
этом… среди этой помойки, скажем так. Я всегда переживаю за
материал, который пойдет в эфир. Как правило, все то, что показывают,
– мне не нравится. Как правило, мне всегда хочется, чтобы
телевизионщики создали в кадре градус не меньше, чем тот, который я
делаю на сцене.
… До каких пор будут решаться квартирные вопросы лауреатов
застойных конкурсов. Я хочу объяснить, что поменял, просто через бюро
обмена, Ворошиловградскую свою квартиру на квартиру в Москве. Без
ванной… Без всего… А теперь, уже более года меняю ее на
центр с ванной… Так, к сведению… Я там не живу… Там
невозможно жить…
- Валера, ну какие-то просто совершенно нечеловеческие, какие-то
энергетические запасы, чтобы полтора часа, не полтора, а час пятьдесят
быть на сцене, спеть два десятка песен и не сделать ни одной паузы.
Как это возможно человеку? Вот в этом году – пятьдесят новых
песен, опера.
В.Л.: Ну, Вы… Я давно ведь не был в Ленинграде и жалею, что так
сложились обстоятельства, что не получалось. Полтора года я не был. За
это время я переделал много всего. Сделал очень много песен и многие
из них выбросил, и забыты они, и оказались не нужны. Что-то оказалось
ненужным мне, что-то оказалось не нужным…
- Ой, горит!!! Пальто горит! Новенькое пальтишко… Какой ужас!
В.Л.: - Оно не новенькое. Это, кстати, пальто сшито в 50-х годах и
куплено в деревне у одной бабушки под Липецком. Она долго торговалась,
не хотела его продавать, потому что оно ей дорого как память. У нее
был племянник, который сшил его у лучшего московского портного в 50-х
годах. Потом он умер, и оно весело, пока я его не забрал.
- За сколь продала-то?
В.Л.: - За 120 рублей.
- Валерий, а вот у вас не появилось какого-нибудь хобби? Почему я
спрашиваю? Потому, что я знаю двух людей, которые, например, собирают
камни. Один из них – Махмуд Исамбаев.
В.Л.: - Бриллианты, что ли?
- Ну, вообще красивые камни. Махмуд Исамбаев и Марис Лиепа, например.
Я смотрю у вас потрясающие камни на руке.
В.Л.: - Камни потрясающие, но это не значит. Что я их собираю.
- Да?
В.Л.: - Да.
- Это не из Индии?
В.Л.: - Нет. Один из Индии, один местный. Я вот 20 декабря поеду в
Индию опять в коммерческие гастроли, поскольку мы там пришлись по
вкусу год назад, когда были на открытии фестиваля. А теперь еду с
вольными концертами. С этой программой. Но не с этой программой, а с
измененной, потому что там уже будет больше танцевальной музыки,
поскольку во многих песнях, которые я пою нужно понимать текст, потому
там будет больше танцевальной музыки.
… Что в Новом году желают: много счастливых дней, удач, успехов,
чтоб он был лучше предыдущего, чтоб утряслись какие-то социальные,
экономические проблемы в новом году, личные, чтобы люди устраивались,
находили в жизни интерес, находили любимое дело, отдавались этому
делу, жили счастливо, в мире, любили друг друга, ходили на
концерты…

Ленинград 1988г