~~Программа «Наобум» Санкт-Петербург
Wednesday, January 19, 2005, 03:05 AM
Ведущая – Ника Стрижак
Н.С.: - Здравствуйте, дорогие друзья. Сегодня снова в эфире программа
«Наобум». И сегодня я с удовольствием представляю Вам
гостя, которого на самом деле ждала достаточно давно. Это
замечательный певец, известный актер Валерий Леонтьев. Здравствуйте,
Валера!
В.Л.: - Здравствуйте. Я не принадлежу к числу тех людей, которых нужно
долго ждать.
Н.С.: - Я ждала шанса, когда Вы приедете в Ленинград.
В.Л.: - Ах, шанса… Я пришел ровно… ровно в назначенный
час.
Н.С.: - А Вы вообще не капризный в жизни, да, человек?
В.Л.: - Абсолютно некапризный.
Н.С.: - Вот это не похоже на звезд.
В.Л.: - Ну это же звезды… И у них свои причуды.
Н.С.: - Так, т.е., Вы хотите продекларировать, что Валерий Леонтьев
– звезда с незвездными какими-то привычками, да?
В.Л.: - Антизвезда, так скажем. Вот мне один человек недавно в Москве
знаете что, сказал: «Ну, какая же ты звезда? Звезд много, а ты
не звезда. Ты человек, который формировал сознание». Вот такая
формулировочка.
Н.С.: - Ну, в принципе, это похоже. Только «формировал
сознание» – у нас эта фраза как-то часто ассоциируется с
какими-то политическими вещами, идеологическими.
В.Л.: - Да, да… Артисты, художники, музыканты во все века,
оказывается, имели к этому процессу формирования человеческого
сознания самое непосредственное и самое прямое отношение да еще в
большей степени, чем какой бы-то ни был политик.
Н.С.: - Сегодня перед съемками этой программы я встретила одну девочку
здесь в коридоре студии. Она меня спросила: «А кто сегодня к Вам
идет в гости?» И я говорю: «Валерий Леонтьев». Она
так радостно улыбнулась и сказала: «Это тот, который в
дырочках?» Вы понимаете, что она имела в виду?
В.Л.: - Я понимаю.
Н.С.: - Она имела в виду Ваш сценический костюм. У Вас действительно в
последнее время очень, ну, такие специфические, оригинальные костюмы.
В.Л.: - Да, художники, вот, модельеры, которые работают…
случается работают над моими костюмами, потому что в последнее время
предпочитаю, благо, что появилась такая возможность, одеваться за
границей. Магазины для артистов. Вот. У меня есть любимый магазинчик в
Нью-Йорке. Прийдешь туда. Два часа покопаешься – на сезон одет.
Но тем неменее, существуют шоу, для которых нужны специальные какие-то
костюмы, специальный образ. И этим занимается, как правило, московская
художница Светлана Логофет, а исполняет уже их здесь в
санкт-петербургской фирме «Возрождение». Как их в шутку я
называю – возбуждение. Им это понравилось. Руководит этим
предприятием Таня Морозова. Совершеннно очаровательный милый человек.
И вот вся эта копания в последнее время меня, как говорят, больше
всего раздевает, чем одевает.
Н.С.: - Вот я это имела в виду. Вы такой смелый человек.
В.Л.: - Им это нравится, а я не возражаю, зато будет, о чем
поговорить.
Н.С.: - Так, ну если так пойдет дальше, то…
В.Л.: - Дальше – больше.
Н.С.: - Чем закончится?
В.Л.: - Мне обходятся мои сценические костюмы с каждым годом все
дешевле и дешевле.
Н.С.: - За Вами идет имидж нелюбителя тусовок.
В.Л.: - Да, наверное, это так, но это идет не от того, что я не люблю
своих коллег, а прежде всего я избегаю сборных концертов, потому что
люблю работать один, для того, чтобы создать атмосферу, правила игры
устанавливать и по этим правилам эти два часа жить со зрительным
залом. Вот это и есть те самые оптимальные условия для праздника со
слезами, как я обычно такие устраиваю. Мне кажется, что мои шоу
напоминают несколько такие венецианские карнавалы, в которых есть
всегда место надрыву, какому-то драматическому моменту. В общем, как
наша жизнь есть. Она бывает ни сплошным праздником, ни сплошным горем.
Вот поэтому я люблю работать один.
Н.С.: - Одиночка… Вы себе построили очень красивый дом и
благодаря недавней программе телевизионной вся страна смогла, как бы
увидеть этот дом.
В.Л.: - Обои посмотреть.
Н.С.: - Как Вы рискнули, потому что немногие сегодня люди как-то
выставляют на показ свое благополучие.
В.Л.: - Но я считаю, что это было совсем не страшно, потому что
выставлять на показ было нечего. Ну что Вы там могли увидеть? Музейные
ценности? Предметы антиквариата? Ничего этого нет.
Н.С.: - А…
В.Л.: - У меня просто удобный дом, в котором уютно и тепло. Только и
всего.
Н.С.: - Один вопрос. Может быть, он не очень корректный. Ходят
легенды, что после съемок этой программы в Вашем доме пропали очень
многие вещи. Это правда?
В.Л.: - Может быть кому-то очень хотелось, чтоб так произошло, но как
на духу, клянусь Вам – я обошелся двумя разбитыми стаканами.
Н.С.: - Честно говоря, редко, на мой взгляд, появляетесь на
телеэкране.
В.Л.: - Я не стремлюсь мелькать, потому что это, наверное, в большей
степени необходимо людям, которые спешат о себе заявить, спешат
показаться, которым это действительно нужно. Я не думаю, что человеку
себя уже в какой-то степени утвердившему в своем деле, в своей
профессии следует непременно на завтрак, обед и ужин торчать в ящике.
От этого только набиваешь оскомину. Важно себя дозировать таким
образом, чтобы о тебе совсем не забыли и не привыкали.
Н.С.: - Вы очень долго находились под этим гнетом запрещенности…
Там запрещали, сям запрещали, песни запрещали, выступать запрещали. И
все-таки вот сегодня как бы все это уже ушло. Как Вы думаете, в чем
лежала основа этих запрещений.
В.Л.: - Основа? Основа, я думаю, лежала в моем нестандартном, нет, не
внешнем облике. Внешний облик – это уже проявление внутреннего
состояния человека. А основа этих запрещений лежала в моем
нестандартном образе чувствовать, а чувствовать положено было
стандартно. Это тоже был ГОСТ определенный, в который я никак не
укладывался. Поэтому на всякий случай запрещали. Но должен Вам
сказать, что всем этим запретителям, всей этой системе я сегодня
благодарен.
Н.С.: - За что?
В.Л.: - За то, что благодаря этому я выжил, за то, что я воспитал в
себе некое маниакальное упорство.
Н.С.: - Есть одна легенда, она чисто наша, вот нашей, ленинградской
студии телевидения. Вы были молоды, начинающим, еще не настолько
известным и одна певица, которая снималась с Вами в одной программе в
какой-то, я не знаю точно в какой, уже очень маститая, позволила себе
какой-то не очень хороший отзыв в Ваш адрес и Вы сидели, как гласит
легенда, у нас в коридоре, там на скамейке и плакали. Было такое?
В.Л.: - Ну, во всяком случае, я не могу вспомнить. Ну, вообще, это на
меня не очень похоже.
Н.С.: - Вас не так легко задеть, вот каким-то…
В.Л.: - Задеть легко. Но увидеть это трудно. Пошел бы я в коридор
плакать…
Н.С.: - Почему Вы сейчас свой клип новый и свой диск все-таки делаете
в Америке? Это… что так, показ вот что, лучшие мастера там?
В.Л.: - Да нет. Нет, так сложилось. По приглашению студии «АРТ
интертеймент» я приехал в Лос-Анджелес. Они сняли одну из
старейших лучших голливудских студий «А&М рекордс»,
которую построил еще в 1917 году Чарли Чаплин. Вот на этой студии мы
писали альбом, который получил название «По дороге в
Голливуд».
Н.С.: - Что этот проект, этот диск называется «По дороге в
Голливуд» – это шутка или мечта?
В.Л.: - Это название одной из песен о том, как человек, обдирая колени
и локти в кровь, добирался в Голливуд, и о приключениях, которые
состоялись с ним по дороге. У меня нет чингизнхановской мечты
завоевания мира. Меня вполне устраивает моя аудитория, которую я имею
на сегодняшний день. Я хорошо сплю в этом смысле. Я не беспокоюсь о
том, что еще так много стран в мире есть, где меня не открыли, но если
карта идет в руки, почему ей не воспользоваться?
Н.С.: - А по поводу Чингиз-Хана… вот несколько лет назад Вы
собирались выступить в роли Господа Бога.
В.Л.: - Я не собирался. Это режиссер Николай Машенко собирал меня в
эту дорогу. Я прошел кинопробы, и до того как фильм вообще по каким-то
причинам закрыли или он не состоялся, или не хватило денег, я
отказался от этой роли, потому что однажды сев в тишине дома,
раскинул... представил себе такой расклад по обстоятельствам.
Допустим, что картина получилась блистательно и сегодня, при новой
вспышке интереса к религии для миллионов верующих людей, актер,
воплотивший образ Христа, становится его сегодняшним воплощением,
реальным буквально. Прошла картина, а на другой день я появляюсь в
Санкт-Петербурге и выхожу на сцену Октябрьского зала и делаю то, что я
обычно делаю… «в дырочку». Эти вещи не стыкуются
совершенно. Не даром же актеру, который играл Христа в фильме
Позолини, Ватикан открыл счет на 20 миллионов долларов с условием, что
он до конца своих дней не появится ни в одном шоу, ни в одной
кинокартине, нигде. Потому, что именно он стал для миллионов верующих
воплощением образа Христа сегодня. И во имя того, чтобы продолжить
свою певческую карьеру, я вынужден был отказаться вот от такой вещи.
Н.С.: – Вот Валерий Леонтьев в жизни это вот какой-то совсем
другой Валерий Леонтьев, чем тот, которого мы видим на сцене. На сцене
Вы такой громкий, в хорошем смысле, шумный…
В.Л.: - Шумный, яркий…
Н.С.: - Танцующий, яркий, в жизни – спокойный. Вот Вы сидите в
пиджаке. Почему, я не понимаю, это что, состояние личности?
В.Л.: - Нет. Это одна и та же личность в разных ее проявлениях. Почему
человек может сводиться вот к такому… к какой-то единственной
простой форме существования, амебной. Вот он такой, вот и две ложи на
ножке. И все. И больше никакой.
Н.С.: - Если Вы на сцене любите радость, веселье, свет, почему в
жизни…
В.Л.: - Ну, человек ведь, ну, тем более художник, артист, он может
быть многообразен в своих проявлениях. На сцене он делает то, для чего
в жизни ему не остается места или нет обстоятельств.
Н.С.: - Или не хочется, да?
В.Л.: - Или не хочется.
Н.С.: - Наша программа подходит к концу. Она идет очень короткое
время. Она идет 15 минут, четверть часа. Когда Вы находитесь на сцене,
что для Вас такое четверть часа? Ведь известно, что актер на сцене, он
переживает как-то совсем в другом темпе.
В.Л.: - Ну, это может быть и огромный срок, пятнадцать минут, когда у
тебя что-то не ладится внутри, или долго не налаживаются отношения со
зрительным залом, такое тоже случается. НЕ ПРОБЕЖАЛА Искра, не
состоялся какой-то моментальный внутренний контакт. Это может быть
очень долгое время, а может случиться так, как вчера, например, два
часа пять минут пролетели на одном дыхании.
Н.С.: - Я надеюсь, что для зрителей сегодняшняя программа тоже будет
на одном дыхании, и они пожалели о том, что она слишком рано
заканчивается. Спасибо Вам, огромное, что Вы сегодня пришли к нам,
несмотря на свою безумную занятость, но я Вас не отпущу просто так.
В.Л.: - Что надо делать?
Н.С.: - У нас есть своя традиция. Автограф и несколько слов на память.
В.Л.: - Я так понимаю, что на этой лесенке, да?
